- Согласны ли Вы с какими-нибудь позициями епископа Диомида, по которым он подвергает критике руководство РПЦ МП?
- Некоторые из обвинений, опубликованных епископом Диомидом, вызваны специфическими проблемами Московского Патриархата, некоторые характерны для всего православия. К последним можно отнести вопросы идентификационных кодов, «мирового правительства», отношения к демократии, а также к экуменизму.
Что касается вопроса кодов, то позиция нашей Церкви совпадает с официальной позицией РПЦ МП – это внутреннее дело государства, не связанное напрямую с духовно-моральной сферой. Но у нас в Украине была ещё одна проблема – попытка создать единый реестр данных о каждом человеке. Против этого мы выступили совместно с другими конфессиями и такой проект пока не нашел своего воплощения.
В мире были, есть и будут силы, которые сознательно и целенаправленно борются против Истины, против Христовой Церкви. Им нужно противодействовать, но не словами, не конспирологическими теориями, а поступая по словам ап. Павла: «Не будь побеждён злом, а побеждай зло добром». Термины «мировое правительство» или «масонский заговор» прочно скомпрометированы в массовом сознании, и любое их употребление резко снижает полезный вес всех позитивных аргументов их использующего.
Иное дело – то, что Московская патриархия была и остаётся своеобразным придатком государственной машины. Она продолжает обслуживать её заказы, как во внешней, так и во внутренней политике. Не нужно забывать, что нынешнее руководство Московской патриархии сформировалось ещё в 60-70-х гг. прошлого века, в специфических тоталитарных советских реалиях. И этому руководству не хватает ни мудрости, ни желания что-то изменять, в том числе и в отношениях с государством.
Как раньше Московская патриархия «боролась за мир», так теперь «укрепляет единство православных народов», служит «возрождению России». И то, и другое – идеологические штампы, не отражающие реального положения вещей. Своими действиями Московская патриархия укрепляет не единство православных народов, а единство своей юрисдикции. В том числе страшной ценой раскола среди этих народов. Грузия, Украина, Молдова служат тому примером. На всеправославном уровне именно властные амбиции «Третьего Рима» несут постоянную угрозу единству семьи Поместных Церквей. А то, насколько нынешняя государственная власть России заинтересована в единстве православных народов, ярко иллюстрируется отношением к Грузии, Украине, Молдове, а с недавних пор – и к Беларуси. Не заповеданную Богом любовь «наипаче к своим по вере», а осуждённое Спасителем властолюбие «миродержителей века сего» демонстрирует власть по отношению к православным народам. А Московская патриархия не только не выступает против этого, но и является одним из активных соучастников дел мирской власти.
Если руководство Московской патриархии на словах так ратует за православие в странах ближнего зарубежья, то почему единственной целью своих действий оно видит только сохранение и укрепление власти – духовной и административной – над Церквами в Украине, Грузии, Молдове, Прибалтике? Неужели этот способ построения церковной жизни, характерный более для универсалистского римо-католицизма, чем для православия, - единственно возможный? Именно такой позицией Патриархии объясняется абсурдная с богословско-канонической точки зрения кампания, развёрнутая в Украине под лозунгом «Не допустим канонической автокефалии УПЦ!» Её сторонники видят главную ценность не в православной вере и благочестии, а в административном единстве с Москвой. Таким образом, своими руками Патриархия выращивает в Церкви силы, «имеющие вид благочестия, но силы его отрёкшиеся». Для них ценность Церкви – в единстве с Москвой, а не в самом православии, догматы веры подменены верностью Чистому переулку. Это – опасная тенденция, разрушительная для самой Церкви.
Почему на пространстве Византийской и Османской империй сейчас могут существовать три автокефальных греческих Патриархата и две Архиепископии, а Московский Патриархат даже после распада российско-советской империи должен оставаться «единым и неделимым»? Это нужно самой Церкви – или так хочет государство? Риторический вопрос, ведь сам Патриарх Алексий, а ещё больше такие деятели, как К. Затулин и К. Фролов, неоднократно заявляли, что единство административной организации РПЦ МП «на всём её каноническом пространстве» является залогом возможного возрождения «Великой России». Уверен, что модель сосуществования пяти Поместных Церквей греческой традиции была бы намного полезнее, как образец для трансформации имперской Российской Церкви, чем нынешние попытки сохранить былое, вызывающие лишь стойкое отторжение у всех, кто не мечтает о возрождении Российской империи. Но руководство РПЦ больше думает не о благе Церкви, а об исполнении заказов мирской власти. Понимаю, что сторонники епископа Диомида и его обращения в большинстве своём тоже стоят на великодержавных позициях, но они должны сами понять, что проблему взаимоотношений Церкви и государства нужно видеть в комплексе, а не только в выгодном для себя свете.
Что касается демократии, то тут я бы не согласился с епископом Диомидом и сторонниками его обращения по нескольким причинам. «Всякая власть от Бога и существующие власти Богом поставлены» - говорит Писание. Не дело Церкви устанавливать тот или иной общественный строй. Даже Сам Творец не противился желанию Израильского народа изменить форму правления, но предупредил, что монархия будет для него хуже теократии. Ни одна из существовавших ранее и существующих ныне форм государства не может быть идеальной с точки зрения Церкви, ведь государство – это аппарат принуждения к добру и покарания зла. А в идеале каждый должен сам понимать, что такое добро, и что – зло. Однако грех затуманил это понимание, и государство – неизбежный, но временный механизм, способствующий добру. Вместе с тем Господь не оставляет власть в тех руках, которые используют её не по назначению. И крах монархии в России был вызван не столько действиями враждебных ей сил, сколько отступлением от Бога основы старого строя – дворянства и офицерства. Высший свет перестал верить в Бога, именно он начал обучать атеизму и коммунизму простой народ. Поэтому Бог и покарал представителей монархии, а её искусственное возрождение в нынешней России не принесёт ничего духовно полезного, если не будет дано правильной оценки событиям начала ХХ века. В нынешних условиях возможность такой оценки, особенно церковными консерваторами, мне представляется весьма сомнительной.
Последняя из общеправославных проблем – отношение к экуменизму. Мне кажется, что в этом вопросе не можно уклоняться «ни на десно, ни на шуе», а идти «царским путём». Излишняя строгость в вопросах контактов с инославными и иноверными так же опасна, как и излишняя либеральность. Единство Церкви – это догмат, включенный в Символ Веры, поэтому теория «разделившихся ветвей» не может быть основой экуменизма. Но жизнь Церкви не подчиняется только строгим юридическим формулировкам, она гораздо сложнее. В Евангелии мы видим примеры, казалось бы, взаимоисключающих утверждений Спасителя: «Я пришел принести мир…» и «Не пришел Я принести мир…», Господь называет апостола Петра камнем, на котором Он созиждет Церковь – и тут же говорит ему: «Отойди от меня, сатана». Так что при формировании отношения к инославным и иноверцам опираться лишь на слова Писания, обязующие не приветствовать еретиков – неверно.
В нынешних условиях акценты в экуменических контактах должны быть перенесены из области вероучения в область общественного служения. Практически у всех христиан одинаковое понимание евангельской морали – так почему же всем вместе не отстаивать эту мораль перед вызовами современного гедонистического образа жизни? Ценности, которые принято называть «общечеловеческими», на самом деле имеют божественное происхождение, ибо всякое добро имеет своим источником Бога. Неужели мы должны верить, что совершаемое инославными, иноверцами и даже атеистами добро происходит не по Божественному внушению? Что не Господь Своим Духом внушает человеку совершать его и противиться злу? Поэтому, в меру возможного, православные обязаны способствовать утверждению добра, в том числе и через взаимодействие с другими конфессиями. Путь самоизоляции, предлагаемый владыкой Диомидом, ведёт к катастрофе фарисейства, к уверенности в собственной духовной исключительности. И, в конце концов, к утверждению, что «народ сей, не знающий Закона, проклят».
В отличие от предыдущих, проблема созыва Поместного Собора является специфической для Московского Патриархата. Именно она, из всех утверждений епископа Диомида, по моему мнению, является самой актуальной. История Российской Церкви ярко свидетельствует, что подмена соборных начал их эрзацами (например, в синодальный период) приводит к омертвению церковной жизни. После революции 1917 г. Церковь смогла устоять в борьбе против воинствующего атеизма только потому, что Собор 1917-18 гг. снова вдохнул в её жизнь начала соборности. Поэтому тот факт, что последний Поместный Собор РПЦ проходил еще при СССР, не может не удручать. То, что с момента избрания патриарха Алексия Собор не созывался, свидетельствует о боязни руководства Московской патриархии его проводить, так как, в отличие от Архиерейского собора, полностью проконтролировать его работу будет невозможно.
Документ владыки Диомида и дискуссия вокруг него свидетельствует о том, что настроения, оппозиционные к нынешнему курсу руководства Московской патриархии, имеют достаточно широкое распространение в РПЦ. И если на Поместном Соборе, который рано или поздно должен собраться, хотя бы около четверти делегатов будут поддерживать подобные взгляды – раскол РПЦ может стать реальностью. То, что Собор, который с 1990 г. должен был собраться как минимум трижды, до сих пор откладывается, только усугубляет ситуацию. Смерть нынешнего Московского патриарха сделает Собор неотвратимым. Но в таком случае возможность раскола РПЦ станет ещё более реальной, так как идейная борьба соединиться с борьбой за власть. Не думаю, что кто-то в МП прислушается к моему мнению, но в нынешних условиях для РПЦ лучше бы провести Собор до того, как он станет вынужденным. Особенно после объединения с РПЦЗ, так как в лице заграничного епископата консерваторы получат мощную поддержку. Тогда победа «геополитического проекта единства Русской Церкви» может оказаться пирровой, а гипотетический раскол – более реальным и глубоким. И если епископу Диомиду можно будет ещё «закрыть рот» административными методами, то с епископами РПЦЗ проделать такое не удастся.
- Насколько широкую поддержку могут оказать епископу Диомиду консервативные церковные круги в Украине? В случае раскола в РПЦ МП, на что может рассчитывать епископ Диомид в Украине?
- Я не думаю, что лично епископ Диомид (родом, кстати, из Украины, как и митрополит РПЦЗ Лавр), будет стоять во главе гипотетического раскола, и таким образом, на что-то «рассчитывать». Скорее всего, возглавить консервативное крыло может кто-то из иерархов, достаточно удалённых от митрополита Кирилла, как символа экуменизма. Мощную поддержку группе консерваторов в МП окажут иерархи РПЦЗ. В случае проведения избирательного Собора не исключен и такой вариант, что нынешний кремлёвский кандидат в Патриархи митрополит Климент (Капалин) будет позиционировать себя, как консерватор, и, таким образом, возглавит консервативную партию. И если его программа не будет столь радикальна, как у епископа Диомида, но более консервативна, чем деятельность митрополита Кирилла, то, при поддержке мирской власти, куколь Патриарха ему практически обеспечен, а единство РПЦ может быть сохранено.
Что касается поддержки воззрений епископа Диомида в Украине, то дискуссия вокруг его обращения разделила украинских церковных консерваторов на два лагеря. Условно их можно обозначить так «кремлёвцы» и «патриоты». И одним, и другим воззрения епископа Диомида достаточно близки. Но первые, всегда идущие в фарватере кремлёвской политики, вынуждены критиковать епископа Диомида, выступившего и против нынешней мирской власти, и против её партнёров из Патриархии. К этой группе относится «Единое Отечество» В. Каурова и связанный с ним конгломерат организаций, идеологом действии которых является близкий к Кремлю К. Фролов. «Патриоты» же себя в дискуссии пока никак не проявили, но в случае конфликтного сценария они могут и проявить себя в публичных действиях.
Тематика обращения епископа Димомида для Украины слабо актуальна, так как экуменизмом УПЦ МП практически не занимается, к мирской власти относится скорее оппозиционно, а борьбе против кодов сочувствует. В силу достаточной автономности своей деятельности не так актуален для УПЦ МП и вопрос Поместного Собора. Тем более, что этот Собор должен рассмотреть также вопрос автокефалии УПЦ, а нынешнее руководство УПЦ МП, по видимому, не желает ни позитивного, ни негативного решения этой проблемы.
Что же касается персональной поддержки, то её может оказать известный своими консервативными взглядами и экстравагантными поступками епископ Ипполит (Хилько). Другие иерархи, известные своими пророссийскими консервативными взглядами, – скорее конъюнктурщики, готовые выступать на стороне победителей. Поэтому, если партия консерваторов окажется достаточно сильной и получит поддержку официального Кремля, то к ней примкнут и митрополит Агафангел, и наместник Печерской лавры архиепископ Павел, и архиепископ Тульчинский Ионафан, и некоторые другие. Но в нынешних обстоятельствах группе консерваторов, использующих как символ единения обращение епископа Диомида, в Украине рассчитывать особенно не на что. Затронутые в нём проблемы больше актуальны для России, чем для Украины, поэтому и разрешение этих проблем более будет зависеть от собственно российского расклада сил.
Беседовал Александр Солдатов,
"Портал–Credo.Ru"
