Патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет

о православии в современном мире и роли в нем Украины

Беседу вели: Елена Чекан, Виктор Еленский

Если будущий историк попробует изложить всю историю православия в Украине на одной-единственной странице, то почти наверняка и тогда на ней найдется место для Патриарха Филарета. Его клянут и воспевают, демонизируют и героизируют. Иногда даже трудно осознать, что такая фигура – наш современник.

У. Т.: Ваше Святейшество, у вас в приемной много людей. С чем они приходят?

– Просят помочь построить церковь – Киевская патриархия в прошлом году выделила пять миллионов гривен (около 1 млн. долл. США – Ред.) на храмостроительство. Приходят епископы, священники, миряне... За разводом приходят – еженедельно около десяти людей. Меньше – за разрешением отпеть самоубийц. И все же самоубийц много. Причина – люди не верят в вечную жизнь. Раздавленные проблемами, бессильные их решить, они хотят покончить с ними вместе с жизнью. Но тем самым обрекают себя на вечные муки...

У. Т.: Вы священнослужитель уже почти шестьдесят лет. Как меняется ваша паства, например, сравнительно с советскими временами?

– И тогда верующих было немало. Но иногда это были анонимные христиане, которые не осмеливались посещать храмы. В настоящий момент тайные стали явными, но не они составляют большинство прихожан. К вере пришло огромное количество людей: и вчерашние коммунисты, и интеллигенция, и очень много молодежи. Эти новые верующие и является основной частью Киевского патриархата. Люди приходят молиться семьями, это уже совсем новое поколение, которое хочет сознательно учиться вере.

У. Т.: Но похоже на то, что большинство людей, которые заполняют храмы, идут туда, потому что модно, идут за ритуалом, а не за верой...

– Что же, действительно, большинство идет в храмы, когда нужно что-то освятить – на Крещение, Пасху, Троицу, Спас... Но все больше тех, кто идет молиться и принимать участие в литургии. И это по большей части молодежь.

У. Т.: После падения коммунизма много было речей о необходимости реформ в православии. В настоящий момент эти разговоры стихли. Что это означает?

– Это значит, что все эти так называемые реформы не могут быть реализованы.

У. Т.: Почему?

– Потому, что вера для многих воплощается в традиции. И изменения они воспринимают как покушение на веру. Помните, как радикально принялись после 1917 года реформировать все и вся: хотели убрать иконостасы, поставить престол на середину храма, позволить епископам жениться? И чем закончилась эта так называемая «Живая Церковь»? Полным крахом! А Церковь с традициями, которые, казалось бы, отжили, устояла и пережила советские времена.

У. Т.: А духовенство изменилось за время независимости?

– В советское время духовенство было более непоколебимо в своих христианских идеалах. Тогда в священство попадали через испытание: это борьба с властью, партией и комсомолом, которые настаивали, чтобы молодой человек не шел в священники. В настоящее время – свобода. В духовенство иногда приходят люди не с такой крепкой верой. Идут за материальными благами, карьерой, благополучием. Не хочу сказать так обо всех, потому что есть много идейных священников. Именно благодаря им возводят храмы. В настоящий момент по Украине православных храмов построено уже больше трех тысяч. Причем строят не только в городах, но и в маленьких селах, где есть активные священники.

У. Т.: Ваше Святейшество, вы уже почти два десятилетия боретесь за единую Поместную Православную Церковь в Украине. В каком состоянии, с вашей точки зрения, этот вопрос в настоящее время?

– В приближении к такой Церкви. Есть позитивные сдвиги и в Украинской Автокефальной Православной Церкви, и в Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Очевидно, что в Московском патриархате значительная часть духовенства и епископата видит свое будущее в единой Поместной Церкви. Нужно только считаться с тем, что новый Патриарх Московский решительнее будет отстаивать интересы Русской Церкви и Российского государства.

У. Т.: Вы хорошо знаете новоизбранного Патриарха Кирилла. Какого вы мнения о нем?

– Он человек умный, волевой, интеллигентный, но не духовный. Это значит, что вопросы истины, веры для него второстепенны. Его основные вопросы земные, церковные, организационные. Поэтому все свои способности он будет прилагать к тому, чтобы сохранить Украинскую Церковь за Москвой. Но я уверен, что мы победим. Потому что истина, правда всегда побеждает. Почему развалилось огромное сверхгосударство СССР? Никто и думать не мог, что оно может исчезнуть, но исчезло. Потому что возводилась на неправде. Когда я услышал слова Рейгана, что СССР – империя зла, сначала возмутился. Но впоследствии понял, что Рейган имел в виду атеизм, безбожие, которое является злом само по себе. И мы победим, потому что мы правы. Мы хотим жить с россиянами в мире и согласии, как родные, но – независимые. Пусть они будут великими, но великими без нас. А то, что Украина не имеет автокефальной Церкви, это огромная историческая несправедливость. Украина дала христианство России. Государственность и вера пошли из Киева, а Украина не имела до последних времен ни государственности, ни своей Церкви.

У. Т.: А какой может быть в действительности реальная модель получения автокефалии для Православной Церкви в Украине?

– Объединение.

У. Т.: С Украинской Автокефальной?

– Нет. С нашей автокефальной – это уже почти решено, невзирая на волю некоторых епископов. Я говорю об Украинской Церкви Московского Патриархата. Когда мы объединимся, автокефалия сама собой придет.

У. Т.: От чего зависит процесс объединения? Какие решающие факторы?

– Предстоятель. Если он хочет, чтобы в Украине была одна Поместная Церковь, то должен отделиться от Москвы.

У. Т.: Но в этой Церкви очень отличные взгляды на необходимость автокефалии. Ее Предстоятель не может этого не учитывать...

– Это московская методика борьбы. Они всегда говорят: «Не все хотят». Да, не все хотят. А вот, когда избирали Кирилла, все хотели? Нет. Но он стал патриархом. Так почему же одна мерка к избранию патриарха, а другая – к образованию единой Поместной Церкви в Украине?

У. Т.: Но тогда бы, например, Крымская епархия откололась и пошла бы непосредственно под омофор Московского патриархата.

– Лучше одна епархия отойдет, но Украинская Церковь будет единой, сильной и признанной. Тогда в Украине прекратится вражда между Киевским и Московским патриархатами. И общество будет консолидировано, потому что при нынешних политических условиях только Православная Церковь может консолидировать общество. Кстати, в Крыму есть и Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата.

У. Т.: Ваше Святейшество, вернемся в лето 2008 года, к визиту в Киев Вселенского патриарха Варфоломея. Тогда все ожидали, что вот-вот Варфоломей примет под свой омофор Украинскую Православную Церковь Киевского Патриархата и Украинскую Автокефальную Православную Церковь. Почему этого не случилось?

– Потому что у нас и у Вселенского патриарха была разная цель. Наша – войти на короткий срок в Константинопольский патриархат и выйти оттуда автокефальной Церковью. Его – сделать Киевский патриархат частью Константинопольской Церкви и таким образом укрепить ее. А автокефалию нам дать в будущем, когда – неизвестно. Но нам нет разницы – быть в Московском патриархате или в Константинопольском. То есть вышли из одного ига, попали – в другое.

У. Т.: А какими были предыдущие договоренности и что значит «войти на короткий срок»?

– Предыдущие договоренности были такие, что Украинская Церковь от Константинопольского патриархата получит томос (гр. – постановление, определение – Ред.) об автокефалии Украинской Церкви. Не от Московского патриархата, а от Константинопольского. А нам сказали: «Вы входите, а затем мы вам дадим томос».

У. Т.: А разве можно получить томос без того, чтобы войти в Константинопольский патриархат?

– Польская Православная Церковь не входила, но получила (в 1924 г. – Ред.). Нам говорят, – вы входите, а затем получите. Мы спрашиваем, когда? Отвечают, – может, через год, может, через пять, а может, через десять. Тогда возникает вопрос, а может, через сто лет?

У. Т.: В каком статусе они предлагали вам войти?

– Во-первых, я должен был отречься от патриаршества. Наша Церковь уже не называлась бы патриархатом, а просто митрополией Константинопольского патриархата. Мы должны были бы избрать трех кандидатов на Киевский престол, а из них патриарх бы уже избирал Предстоятеля. В Синод мы бы предлагали трех кандидатов на одно место, а он из трех избирал бы одного. Поэтому условия для нашей Церкви в составе Константинопольского патриархата были бы хуже, чем для УПЦ в составе патриархата Московского.

У. Т.: А кто формулировал эти условия? Сам Патриарх Варфоломей?

– Митрополит Галльский Эммануил (представитель Вселенского патриархата в Европейском Союзе – Ред.) и генеральный секретарь Синода Константинопольской Церкви архимандрит Елпидофор. Они нам поставили эти условия, когда приехали.

У. Т.: Это было для вас неожиданностью?

– Да. Когда я прочитал эти условия, то сказал – нет. Мы можем войти на условиях Киевской митрополии ХVІІ столетия, когда она была в составе Константинопольского патриархата, но во всем была независима. Тогда епископы и казачество сами избирали митрополита, сами ставили его и сообщали об этом Константинопольскому патриарху, а тот потом посылал грамоту, что согласен на это.

У. Т.: Но все равно это была бы митрополия. И вы бы должны были отречься от патриаршества. Вы были готовы на это?

– Я был готов отказаться, чтобы получить автокефалию. Я ставил такие условия: в течение 2009 года мы должны войти в Константинопольский патриархат и в этот же год выйти как признаная автокефальная Церковь.

У. Т.: А уже потом выборы патриарха.

– Да, именно так.

У. Т.: Какую роль в переговорах играл президентский Секретариат?

– Они способствовали вхождению.

У. Т.: То есть они поддерживали константинопольскую модель?

– Они ее не знали. Когда была встреча президента с епископатом, мы объяснили, как мы все это видим.

У. Т.: И как он к этому отнесся?

– Нормально. Не настаивает.

У. Т.: А кто в Секретариате главный архитектор схемы со Вселенским патриархатом?

– Кто там архитектор, я не знаю. А к Вселенскому патриарху мы летали с Виктором Балогой.

У. Т.: Какие там были договоренности?

– Общие. А затем они привезли свои условия. Если вы хотите знать всю глубину… Между Москвой и Константинополем продолжается борьба за первенство в мировом Православии. Москва хочет занять первое место, как наибольшая Церковь. А Константинополь хочет этому помешать. Для Московской Церкви очень важно, чтобы Украинская Церковь была в составе Московского патриархата, тогда она одна больше всех вместе взятых. Константинопольский патриархат – первый по чести и это первенство основывается на истории. Святые Отцы, вся культура – это все связано с Константинополем. Для того, чтобы сохраниться в таком состоянии, ему необходимо иметь реальную силу. Вот он и пытается в настоящий момент всю диаспору подчинить себе – независимо от того, будь то Русская, Украинская, Румынская, Сербская или Болгарская Церкви. Чтобы все Православные Церкви, которые находятся в диаспоре, принадлежали Константинопольскому патриархату как Вселенскому. И в этом противостоянии очень важную роль играет Украинская Церковь. Если она будет с Москвой, то преимущество будет на стороне Москвы. Если с Константинополем – преимущество на стороне Константинополя. Поэтому Константинопольский патриарх и хочет, чтобы Украинская Церковь отделилась от Москвы. Это его мечта – ослабить Русскую Церковь. Поэтому он и борется за Украинскую. Хочет ее взять себе, а когда отпустит – неизвестно.

У. Т.: Вы говорите о постоянной борьбе между Московским и Вселенским патриархатами. Скажите, а летом  2008 года кто победил?

– Я думаю, что никто из них не победил. В каких-то вопросах победила Украина. Во-первых, весь православный мир обратил внимание на состояние дел в Украине, и это – боль всего православия. Во-вторых, Украина напомнила, что крещение было в Киеве, а не в Москве. Потому что предыдущий юбилей, тысячелетие, проходил по московскому сценарию, а теперь Киев внес поправку. И в этом  Киев также выиграл.

«Український тиждень»

Перевод на русский язык - «Украинское православие»